И хотя многие написаны "под ситуацию", все равно, пусть будут.
Не бывает...
Не бывает любви несчастливой,
Не бывает друзей "условно",
Не бывает ни ложной веры,
Ни забытых нами надежд.
Если я в воды Леты кану,
И никто обо мне не вспомнит,
Пригуби в мою честь вино ты
И скажи: "Он жил на Земле".
Поцелуй прядь тугую ветра
И волну обними морскую,
Пусть они тебе не расскажут,
Что я делал и как я жил.
Все равно, попрощайся с ними,
Как прощалась бы ты со мною.
Все слова, что бы мне говорила,
Говори, не скрывая, им.
Не бывает напрасных действий,
Не бывает забытых истин,
Не бывает грехов непрощенных,
Непростимые только есть.
Помяни меня на прощанье,
И оставь за своей спиною.
Не бывает любви несчастливой,
Если вспомнишь ты обо мне.
***
Я не помню ни грозных боев, ни великих походов.
Я родился недавно, я знаю о них лишь из книг.
Для меня не имеет значения громкое слово "свобода",
Что в душе Вашей, медью победы сверкая, звенит.
Я так часто читал о сраженьях с судьбой и с врагами,
А потом во дворе я с друзьями в сраженья играл.
Я Ваш герб рисовал, и мечтал, что найду Ваше знамя
В зале Рыцарей, или в кладовках и на чердаках.
Мне никто не сказал, что те книги, прочтенные мною,
Написали не Вы, как не Вы рисовали свой герб.
Как никто знали Вы, что победа дается лишь кровью,
И сказали, что в схватке с судьбой не бывает "ничьей".
Вы ушли в свой "последний", "решительный", "твердый"
Бой с судьбою за право решать свою жизнь самому.
Вы на знамени кровью друзей написали "Свобода",
И слезами любимых омыли свой меч и броню.
Я не знал, что горчит хуже самого горького яда
Эта Ваша "Свобода", пока сам не узрел наяву,
Как Вы молча скользите потеряно-брошенным взглядом
По мечу и доспехам, и гордому Вами гербу,
Как надтреснутой фальшью смеется медяшка победы,
Как могилы товарищей Ваших цветы оплели...
Вы не знаете, как же Вам жить, и остатком надежды
Вы пытаетесь смерть подозвать, и в покое уйти.
Я стремился на Вас походить, а теперь почему-то робею,
И не смею сказать, что еще не угасла весна,
Что еще можно жить и, хотя бы, пытаться поверить,
Что другие узнают "Свободу" по книгам и снам.
Карнавальная ночь
Ночь безумья, бессонницы, бешенных плясок и красок.
Посмотри в зеркала. Что увидишь в их томной глуби?
Перед ними вольготно водить хоровод своих масок,
Но нельзя перед ними о тайной любви говорить.
Зеркала отразят нас, так точно и живо, как смогут
Выверяя, как я бы не выверил позу, движенье, лицо,
Но в бездушном стекле отражается похотью подвиг,
Хотя страсти венец остается таким же венцом.
Признаваясь в любви надо знать и приличье и меру:
Оскорбить своим чувством чужие – безбожно легко.
Зеркала отражают тебе мои потуги верить,
Что сегодня здесь лжет только это слепое стекло.
Очень жаль, ты ушел, отвернулся от маски гротеска.
Грань на кромке безумья как прежде тонка и легка.
Побежать за тобой... Нет, остаться покинутой фреской.
Очень жаль – мы остались по разные грани стекла...
Одному из моих персонажей
Нельзя научиться прощаться по играм и книгам.
Нельзя не прочувствовав горечи путь увидать.
На долю мгновенья, на краткость подлунного мига
Застыть на пороге и молча вперед зашагать.
Но что если нет ни порога, ни мига, лишь знанье:
Отныне разорвана связь, и открыты пути
Тебе и ему - на любом из кругов Мирозданья,
Но только обратно друг с другом уже не сойтись.
Твой выбор – любой. Сколько будет таких же, и было?
И выбор его – неразборчиво легкий пассаж.
Судьба благосклонна к обоим своим фаворитам:
Сегодня прощались игрок и его персонаж.
Нортсъеррхх
По застывшему зеркалу взгляда скользит тишина,
Опрокинутых в небо сердец чуть касаясь украдкой.
Мне сегодня тепло. Это значит - почти не война.
Запрещенная песня по каплям стекает с перчаток.
Разрубить бы ее,только как? Она тоже остра.
Затопив подступающей горечью душу и горло,
Словно кровь покрывая алмаз и тяжелую сталь,
Как ничто помогает мне выправить голову гордо.
Помогает идти, даже если так хочется встать,
Помогает держаться тогда, когда хочется падать...
Падший ангел, в гордыне восставший на Светлую рать,
Он остался собой - ему большего было не надо.
Оставаться собой - это высшая мера из всех
Наказаний, наград, и обычных земных достижений,
Отрицая надежду, в ничто превращая успех -
Она дарит Гордыню за миг до святого паденья.
Оставаясь собой отрицаю законы людей,
И в безумной гордыне я падаю в синее небо...
Только кажется мне: я лечу на такой высоте,
На которой смешны и ничтожны другие победы.
Посвящение брату
Тонкой вязью, внезапным криком -
Голос птицы печально звонок.
Пожелавший не быть забытым,
Всеми преданный, злой ребенок.
Ты поставил на карту слово,
Ты смешал для игры все масти,
Твоя жизнь не была суровой,
Только очень "чуть-чуть" несчастной.
Ты покинул души чертоги,
Ты хотел навсегда разбиться,
Только стал еще более строгим -
Одинокая, злая птица.
Ты кочуешь от песни к песне,
От души к душе, привиденьем,
Принося ужасные вести
За мгновение до паденья.
Загляни в тебя кто - услышит,
Как ты плачешь, больной ребенок,
И как падают цвета вишен
Твои слезы с запахом крови.
Ты не дашь никому вглядеться,
Как позор отвергая жалость,
Принимая тоску на сердце,
Полагая, что сил не осталось.
Отвернешься ты, горд и светел,
Ты всегда считал себя сильным.
Только где-то тоскует ветер
О твоих нераскрытых крыльях.
Твоей силе печально биться,
Для тебя чудес не осталось.
Ты - безумная злая птица,
И в безумии заплутала.
Но тоска захлебнется в силе,
Ей уже никогда не сбыться.
И, расправив белые крылья,
Ты взлетишь - одинокая птица.
Рамилю
Синьоры и синьориты, какая смешная шутка
Я - Арлекин - влюбился! Представим-ка на минутку:
Роскошный подъезд парадный, не стразов блеск а рубинов,
И рядом шествует дама в пышном платье старинном.
Вы, леди, прекрасно-нежны, вы женщина и богиня,
Я к вашеим губам склоняясь шепчу, как целую, имя.
Я вами, Судьба, очарован, я ваш верный раб отныне...
"Забавный" - шепнете томно, в жизнь уходя с другими.
А я остаюсь на сцене, смеюсь и никак иначе:
Я -Арлекин - влюбился - какая все же удача!